Не видно друга которому хочу отправить подарок

У меня есть одна старая знакомая, назову ее Галиной. Она согласилась на мою редакцию и публикацию при условии анонимности. Кроме дочери, ухаживать за больной некому. Вот уже четыре года, как жизнь Галины подчинена маминой болезни. С этого каждый раз начинается разговор. И тут я себя жестко останавливаю. Тебе хочется в Крым, это понятно. Снова стать здоровой, хотя бы относительно? Ей очень этого хочется, уж будь уверена.

не видно друга которому хочу отправить подарок

Подробней в видео:

Но этого с нею никогда уже не будет. Я знаю, что другим с подобными больными гораздо тяжелее. Если и есть, то чисто рассудочная, не в сердце. А может быть, я просто мало маму люблю? Потому, наверное, что она так просто, по одному только моему хотению, ожить не может. Нет, я не о том уже сейчас, что я грешу эгоизмом и так далее. Быть христианином вовсе не значит быть безгрешным. А я вот теперь частенько себе о них напоминаю.

Не видно друга которому хочу отправить подарок

И говорю: Галя, ты устала и хочешь в Крым, это понятно, но ты не в тюрьме и не в лагере. Вот так я себя воспитываю, варя манную кашу для мамы или помогая ей приподняться, чтобы перестелить постель. Прихожу, да, но только разумом, не сердцем. Сердце цепенеет еще и от страха перед будущим. В общем, смысл такой, что я как бы и не очень виновата в том, что помысл этот во мне возникает. Но я-то понимаю, что он во мне возникает, а не в ком-то другом. Такую окультуренную делянку, за которой сразу начинаются мрачные дикие дебри. И вот я увидела, что может из моих дебрей выползти.

Записав, как-то отредактировав и собрав воедино монологи Галины, я провела над ними некоторое время в растерянности. С одной стороны, как бы и сказать-то больше нечего: Галя сама все знает и понимает! Батюшка, что бы вы сказали этой прихожанке, приди она со своей проблемой к вам? Но чего же ей тогда не хватает? Серафим Саровский, и святой праведный Иоанн Кронштадтский. Мы ведь все нынче много знаем. Церковь проповедует без всяких ограничений, духовная литература доступна, ее много, есть интернет, есть православные телеканалы, словом, информации хоть отбавляй, и мы ее усваиваем, хотя и с переменным успехом.

Я просто напомнил бы ей, что она свободна. В этом заключается, возможно, неосознанное малодушие: ведь свобода означает ответственность за себя, а несвободный человек, он и не в ответе. Но этот выбор она должна сделать сама. К сожалению, очень часто бывает так, что человек приходит к священнику и говорит ему: батюшка, сделайте что-нибудь, чтобы я стал другим, начал жить иначе. То есть прихожанин хочет, чтоб священник за него его изменил. Но священник не может сделать выбор за другого человека. Едва ли не любому священнику известны случаи, когда просто истрачены уже все слова, и остается одно-единственное слово: выбирай. Нарушается привычный образ жизни, становятся невозможными многие прежние радости и утешения, приходит боль и страдание. Преподобный Амвросий писал о тяжести болезни: В скорбях человек может находить утешение в молитве, а в тяжкой болезни телесной он и этого утешения лишен.