Почему не могу подарить тайный подарок

Здесь и далее в качестве названий глав использованы сведения о стоянках Луны. Мысли перекатываются, как стеклянные шарики в пригоршне. Вслух я, понятно, называть ее тупой сукой не стану. Не за то она мне деньги платит. А за ясный взгляд, покровительственный тон, мистический флер и прочие задушевные прибамбасы.

почему не могу подарить тайный подарок

Подробней в видео:

Но и снисходительно: дескать, и не такое видывали, и не с такими бедами справлялись. Все как у людей, только чуть-чуть лучше. Того гляди, на грудь обрушит тяжесть телесную. Впрочем, до такого пока ни разу не доходило. Ко мне все больше ходят воспитанные люди. Ничего из ряда вон выходящего не происходит. Сорокалетняя ложная блондинка Лена уже давно перестала меня слушать. При гадании сигнификатором называется карта, которая обозначает вопрошающего.

Почему не могу подарить тайный подарок

Разве только приворотное зелье, но от меня ничего в таком роде не дождешься. Духовных академиев по курсу православной космоэнергетики, чай, не кончали. Зато со мною можно поговорить по душам, чем она и занимается. Издает разнообразные членораздельные звуки моя прекрасная Лена. Оно ведь так устроено: человек всегда получает то, чего хочет. А хотят человеческие существа, как ни удивительно, вовсе не счастья, не канонического покоя-воли даже, а возможности как следует пожаловаться. Таких, как правило, еще в юности обувают уличные цыганки-мошенницы и навсегда отбивают интерес к мантическим практикам. Однако Лена как-то справилась с негативным опытом отрочества и добралась до меня.

И говорить не о чем, если бы не зуб. Внизу справа болит глупая, бессмысленная костяная фиговина. Не принимать же обезболивающее в присутствии клиентки! Не в моих правилах проявлять слабость. Гадалке, у которой могут быть проблемы, пусть даже и преходящие, пустяковые, вроде больного зуба, веры нет. Хлеба я, к слову сказать, не ем. Ничего не попишешь: наследственность у меня не ах. Матушка к шестидесяти годам достигла воистину необъятных размеров.

Да и папа, мягко говоря, не кузнечик. А мне излишки плоти ни к чему. Рука моя должна быть тонкой и когтистой, как птичья лапка, щеки впалыми, как у сексапильной туберкулезницы, а прочая тушка пусть стремится к нулю. Мне тем временем излагают очередную главу бесконечной саги о нелегкой судьбе белокурой Лены. Вставляю порой полтора слова, благо больше от меня и не требуется. Лена, пожалуй, не заметит разницы, а с собственной совестью на сей раз договорюсь: форс-мажор как-никак. Зубная боль не убивает меня, но и сильнее не делает. Не отворачивайтесь, отвечайте, когда вас спрашивают.

Тридцать минут моей мýки и рады бы замереть дрожащим студнем, стать вечностью, но не умеют пока. Лена, кутаясь в шкуры нерожденных бараньих младенцев. Вот поговорила с вами, так даже зуб болеть перестал. Как сюда шла, разнылся, а пока сидела, перестал. Нужно было мне сказать, попросить таблетку. Она наконец уходит, а я пулей несусь к секретеру. Там, в потайном ящичке, хранятся не зловещие сатанинские талисманы, как, наверное, думают некоторые несознательные граждане и гражданочки. Коего сожру сейчас три таблетки, дабы проняло. Вот такая черная магия, чернее не бывает.

Распахнув пасть навстречу спасению, вспоминаю, что нужна еще и вода: если уж вознамерилась столько дряни сразу заглотить, лучше бы ее запить. С утра ведь была, а теперь спряталась. Выходи, партизан, все равно ведь найду и уничтожу! И тут я понимаю, что вода мне больше не нужна. То есть не утих, не затаился, не убавил громкость, а просто перестал болеть, так, словно бы не он испохабил мне давешнюю консультацию. Зуб на мое ворчание реагирует с видом оскорбленной невинности. Мог бы, непременно стал бы сейчас многословно доказывать, что не было ничего. Если даст слово вести себя прилично, сделаем вид, будто и правда померещилось. Они еще всем покажут, всех переживут, в том числе и меня.

почему не могу подарить тайный подарок